К счастью, она по примеру чародея плотно закрыла рот. В глухой тишине, нарушаемой лишь скрипом снега и позвякиванием оружия, коротенькая колонна из двух пеших и двух искалеченных, связанных в пару коней углубилась в пущу.

Двор не походил ни на хозяйство кмета-отшельника, ни на дом лесника, ни на охотничий домик вельмож. Сломанная балка коновязи чересчур длинная, перед крыльцом — два корыта, большее из которых заросло, а колодец аккуратно прикрыт крышкой. Несмотря на темноту, окутавшую окруженные лесом строения, было видно, зачем их возводили.

— Ну, хвала Махрусу! — Збрхл, не колеблясь, сошел с дороги. — А-то у меня уж в животе насмерть засохло. Эй, господин трактирщик! Иди сюда! Гости зовут!

В ответ раздался лишь шелест. Огромный пласт снега сорвался с крутой крыши дома и сполз на более пологий навес крыльца. Дебрен хотел что-то сказать — но не успел. Что-то протяжно заскрипело, и значительная часть навеса свалилась на двор вместе со снегом.

— Прекрасно, — прохрипела съежившаяся в седле Ленда. — Единственная крыша в округе, так он взял ее и раздолбал, болван морвацкий. Хорошо хоть никто здесь не живет, иначе…

— Пошел вон, уродина! — донесся из дома приглушенный женский окрик. Приглушали его скорее окованные ставни, нежели робость и мягкость. — Чтоб у тебя яйца сгнили! Ах ты, курий сын, на насесте заделанный! Вот выйду да как дам тебе по твоей клювастой морде!

Збрхл остановился, привычно стянул бердыш с плеча. Дебрен, все еще сражавшийся с термовидением, заметил, что серия ругательств отнюдь не сползла по нему, как снег по крыше.

— Что ты сказала, баба? — рявкнул красный от злости Збрхл. — Мать мою курой называешь? Дерьмо и вонь, а ну возьми свои слова обратно, потому как я человек современный и прогрессивный! Бабе могу приложить с таким же успехом, как и мужику!