В доме сделалось тихо.

— Осторожнее! — прошептал с трудом приподнявшийся Генза. — Чтоб меня болтом продырявило, если это не боровая ведьма! У обычной бабы таких зенков быть не может!

Ленда, неуверенная в эффективности своих действий, прижала ему ступней грудь, удержала на щите-люльке. Далеко ходить ей не пришлось: щит был укреплен между гнедым, на котором она сидела, и спотыкающимся конем Гензы.

— Лежи, — проворчала она. — С тобой хуже, чем я думала. Где ты ведьму увидел? Не говоря уж о глазах…

— У Збрхла после оспы совсем мало рябушек осталось и все под бородой! — бросил возбужденно Генза, снова пытаясь сесть. — Их и днем не разглядишь-то, а уж ночью… Это чары! А ну дай-ка арбалет!

— Ведьма, не ведьма! — махнул бердышом Збрхл. — Я бабы не испугаюсь! Слышь, старуха?! А ну вылезай! С метлой, на метле… как тебе хочется! Я уже к паскудам-летунам привык, не боюсь! Давай вылазь!

— Збрхл…

Дебрена прервал скрежет засова. На крыльцо вышел невысокий мужчина в кожухе, накинутом на ночную рубашку. Он выглядел своеобразно в рыцарском шлеме с наносником, нахлобученном на ночной колпак, босой и с алебардой. Позади него светился каганок, и даже ослабленный глаз видел выражение лица хозяина. Он трусил.

— Оставьте нас в покое, добрые люди, — проговорил он глухим голосом. — Добром советую. Потому что ничего не получите, а потерять можете. Мой младший в оломуцких конных лучниках служит, а первородный на чудовищ ходил. Потому и я в военном искусстве понимаю. Я не говорю, что всех ваших уложу, но половину — точно, не будь я Выседел. Так что подумайте, стоит ли ссориться.

Збрхл вежливо подождал, и только когда стало ясно, что алебардист закончил, он равнодушно одной рукой махнул крест-накрест своим двуручным бердышом. Дебрен услышал, как хозяин с трудом сглотнул слюну. И как чуть дальше вздохнула женщина. Однако лучше всего, разумеется, был слышен свист рассекаемого бердышом воздуха.