— О Боже! — простонал он. — Нет! Это должно остановиться. Стой, стой, стой!

Скалли переводила взгляд с Боггза не Малдера и обратно. Заключённый был в трансе либо очень искусно имитировал его. А Малдер… Малдер смотрел на него с интересом, скорее даже с любопытством, как на некий занятный экспонат. Он даже присел на край стола поближе к Боггзу.

— Боль, — задыхающейся скороговоркой бормотал Боггз, — ужасная боль. Мальчик… — Лютер Ли задохнулся, всхлипнул, — Джим…связан бечёвкой, — Боггз трепал и мял клочок ткани, словно стремился его разорвать, — той, которой упаковывают тюки… Боже! — затрясшись, выкрикнул он визгливо. — Боже!.. Он бьет их вешалкой для одежды, проволочной вешалкой…

Боггз выпрямился и устремил невидящий взгляд в потолок. Руки его сложились словно в мольбе, лица покрылось испариной. «Как бы его сердечный приступ не хватил», — подумала Скалли.

— Тёмное место… — уже отчетливей продолжал Лютер Ли, — холодно… Погреб?.. Нет, склад…

«Всё слишком гладко, — подумала Скалли, — и то же время абсолютно неконкретно».

— Каменный ангел…водопад…падающая вода… Не водопад, не вода… Они там. О Господи! — Боггз снова скособочился и в изнеможении прикрыл глаза, словно его самого только что били. Слова его вновь стали неразборчивы. — Я должен идти, должен идти.

Он мешком осел на стуле, словно уснул. Малдер поднялся со стола, медленно подошёл к заключённому и присел рядом. Приблизив лицо почти вплотную к покрытому испариной лицу Боггза, он негромко, но отчётливо произнёс, вытаскивая тряпицу из вялой руки Лютера:

— Этот кусочек оторван от моей детской майки «Нью-Йорк Никс». Он не имеет никакого отношения к преступлению.

«Та-ак, — мысленно протянула Скалли, — вот вам и Призрак».

Фокс резко встал и, не говоря ни слова, вышел. Скалли чуть задержалась, укладывая в портфель блокнот, в котором делала пометки. Она уже направилась к выходу, но хриплый голос заставил её замереть: