Но без его дозволения мы вряд ли смогли бы добраться до мощей, они неплохо охраняются. К тому же, Ватикан финансировал все наши исследования, без этих вливаний мы бы искали ген Истины в условиях деревенского коровника. Главный пункт договора – первым человеком, которому введут сыворотку, должен быть именно Папа. Беда в том, что мы не успели поставить производство на поток, а все исследовательские материалы пришлось срочно уничтожить. Это единственная порция, и другой еще долго не удастся получить. Может быть, даже никогда, если наша с тобой миссия провалится… Но если все выйдет как надо, католики во всем разберутся и возьмут дальнейшие исследования под свой контроль. В том положении, в каком находится сейчас наш орден, боюсь, мы уже не можем ни на что претендовать. Да и какая разница, кто сделает это, если в результате в мир вернется Истина!.. Кажется, дождь заканчивается. Не стоит задерживаться, идем!

***

По дороге в осмопорт Гудерлинк удивлялся себе. Только Алсвейг мог вот так запросто сорвать его с места и заставить ехать куда-то в предверии надвигающейся ночи! Впрочем, и Франку это в последнее время не удавалось, а уж причина, по которой такое все-таки случилось, была бредовей некуда. Гудерлинк смотрел на огни, мелькающие сквозь матовое стекло подземной капсулы, и внутренне содрогался. Еще час-полтора – и там, наверху, совсем стемнеет. Хорошо, что они не увидят этого!

Хотя всю ночь напролет города бывали расцвечены электричеством и неоном, люди боялись ночи, как встарь, в пещерные времена. Почему-то самое неприятное и страшное случалось по ночам: кто-то мучительно умирал, что-то взрывалось и горело, невидимо крался по улицам новый, неизвестный недуг, где-то ходила ходуном под ногами земля, разверзаясь трещинами и поглощая целые кварталы мегаполисов… Люди узнавали об этом по утрам – поэтому каждого утра боялись тоже…

Осмопорт изнутри сверкал в лучах ярких ламп, переливался никелем, стеклом и глянцевым пластиком. В одном из залов шла дезинфицирующая уборка: видимо, оттуда только что вывели очередную партию беженцев. Сквозь ряд полупрозрачных герметичных дверей было видно, как внутри бьют пенные струи и мелькают ярко-зеленые огоньки уборочных автоматов.