И тут до меня дошло. Слово за слово, разговорились мы, и так заболтались, что вернулся я на корабль лишь когда стемнело. Пень попался неглупый, да и я по умному разговору стосковался, с трудом дождался утра — и опять на полянку.

Прохожу мимо кустарника, а оттуда три зверька вылезают, на наших ежиков похожие. Веселые такие, поют, да так радостно, что я сам чуть подпевать им не начал, да вовремя спохватился — слов-то не знаю все равно…

— Каких слов? — ошарашенно спросил Витька.

— Каких, каких? Обыкновенных — солнышко, мол, греет, травка растет, и еще что-то, не помню уже. разве я не сказал, что песенка та у меня тоже в голове звучала? И понял я тогда, что не одни пни на этой планете разумом обладают.

Смотрю, что дальше будет. Тут ежики еще веселее запели, и дружненько пошли прямиком на ту полянку, где пни стоят. Я за ними. подходим мы, и вдруг кто-то из пней как закричит, телепатически, конечно: «Ежики идут!». Дальше случилось такое, что я глазам своим не поверил — пни начали корни свои из земли вытягивать. А как вытянут, так в сторону ковыляют. Помню, удивился я тогда — что ежики пню сделать могут? Слышу, ежик кричит: «Куда же вы, ребята, погодите!». Подскочили все трое к одному из пней, что вылезти не успел, расселись вокруг и опять поют. Минуты не прошло, как пень корни вытянул и чуть ли не в пляс пустился.

Понемногу веселье стало стихать, ежики ненадолго замолкли, потом затянули грустную песню. В ней было все: и тоска одиночества, и горечь утраты (непонятно чего), и печаль по бесцельно прожитой жизни. Хорошо они пели, даже меня проняло. Стою, чуть не плачу. А что с пнем творилось! Жалко ему стало ежиков, захотелось помочь, утешить. Ежики всхлипнули, поднялись, и продолжая грустно напевать, поплелись к зарослям кустарника. Пень — за ними, а сам бормочет: «Я с вами, ребята..»