- Ты хочешь сказать, что книга неточна?

- Да нет, все, что тут написано, вроде бы правда. Но ведь это же все вздор - это не имеет отношения к действительности. И, возможно, - добавил он, - возможно, так и следует писать. Возможно истинная действительность всегда слишком неблагородна, чтобы ее запечатлевать, слишком бессмысленна или слишком страшна, чтобы ее не олитературивать. И тем не менее это раздражает, если хочешь узнать правду: оскорбительно, когда тебя дурят этакой слащавой картинкой.

- И ты собираешься описать все по-настоящему? - предположил я.

- Для широкой публики? Упаси боже!

- Хотя бы для меня. В частной беседе.

- В частной беседе, - повторил он. - Собственно, почему бы и нет? - Он пожал плечами и улыбнулся. - Отчего бы и не устроить маленькую оргию воспоминаний в честь одного из твоих редких визитов.

- Можно подумать, ты говоришь о каком-нибудь вредном дурмане.

- А это и есть дурман, - ответил он. - В воспоминанья уходят с головой, как в джин или амиталат натрия.

- Ты забываешь, - сказал я, - что я писатель, а Музы - дочери Памяти.

- А Бог, - живо добавил он, - братом им не приходится. Бог ведь не сын Памяти; Он дитя Непосредственного Восприятия. Нельзя искренне поклоняться духовному иначе, чем "теперь". Из барахтанья в прошлом может получиться неплохая литература. Но мудрости не будет и помину. Обретенное Время есть Утраченный Рай, а Утраченное Время - Рай Обретенный. Что было, то прошло. Раз уж ты хочешь жить моментом, как он есть, тебе придется умереть для всех остальных моментов. Это главное, чему я выучился у Элен.