Он сердится. Если бы он действительно был ей небезразличен, она бы поняла, так ведь?

— А может, ты нужнее нам, — тихо произносит она.

— Едем со мной… вы оба, — просит он, разом оживившись.

— Мы не можем, Рик. Это не наша история. Она отворачивается. У Джейкоба снова простуда, и ей приходится

каждый час ставить ему градусник. Предписание доктора.

— Мне очень жаль, — выдавливает он наконец:

— Не беспокойся.

Она, как всегда, отводит глаза, снимая груз с его совести.

— Я объясню Джейкобу, что произошло. Он поймет. Ты по-прежнему остаешься его героем.

Рик берет старый «форд»-пикал, все эти годы простоявший в гараже Сьюзен, и мчится по направлению к Галвестону. В фильме пятидесятых он оказался бы на скоростной автостраде, где можно лететь, подобно ветру, но нет, это автомагистраль с двусторонним движением, и мимо снова мелькают рекламные щиты со старыми брендами и слоганами: «Смотрите на США из окон вашего «шевроле», «Предмет первой необходимости — пена для бритья «Барма».

Немногие машины, едущие навстречу в ночи, оказываются такими же древними, как его «форд». Белый пунктир посреди шоссе завораживает Рика. Перед глазами проносится вся его жизнь. Мы видим кадры его глазами: Макалоувилль, родители, Бадди Блейлок и его машина, Сьюзен, Джейкоб, Чи-Чи Эскаланте. Мы видим все образы Рика Роу за последние несколько месяцев. Что-то с ним происходит. Мы не знаем, что именно, но это важно.

И наконец он видит себя саранчой: пришелец с широко расставленными глазами. Панцирь переливается голубым и зеленым. И каким-то образом это кажется вполне естественным.

Рик останавливает машину, разворачивается и едет назад. А добравшись до дома, застает там доктора. Рик смотрит на мальчика, доктора, Сьюзен и неожиданно понимает, что это была вовсе не простуда.

— Как долго это у него продолжается? — спрашивает он.