— Тебя побили, ублюдок, — прошипел капитан, — и более того, ты мертвецки пьян. По крайней мере, мог оказать мне честь и прийти на дуэль трезвым.

— А мы деремся из-за того, что я что-то сказал о твоей сестре? — рассеянно спросил Триумф. — Коли так, не напомнишь, что конкретно?

— Ты бросил вызов мне, пьяный дурак! — заорал Галл.

— Э-э-э… на самом деле? Ну, давай тогда забудем об этом.

Капитан уставился прямо в глаза противника:

— Не в этот раз. В этот раз ты истечешь кровью. В этот раз я подарю тебе нечто, о чем ты всегда будешь помнить. — Медленно, с хирургической точностью. Галл провел кончиком рапиры по левой щеке Триумфа. Из пореза полилась темно-красная кровь. — Я преподам тебе урок, отброс. Не переходи мне дорогу, а если уж осмелился, то отвечай за свои слова, — заявил Галл, а потом добавил: — Хотя я слышал, ты за свои слова отвечать не можешь.

Триумф нахмуривался по мере того, как насмешка медленно просачивалась сквозь изувеченное алкоголем сознание. А потом он неожиданно открыл глаза, и были они устрашающе трезвыми. В первый раз за всю дуэль.

— Можешь засунуть эту оскорбительную сплетню в свой шелудивый клюз! — взорвался он.

Клинок взметнулся вверх в предательски обманном ударе, к которому Галл был совершенно не готов. Инстинктивное и совершенно необдуманное движение это было рождено исключительно гневом, и если бы мореход проделал сей маневр рапирой, а не картофелечисткой, то бравый капитан уже начал бы скорбный путь в фамильный склеп на берегах озера Лок Ларн. В нынешней же ситуации только загудел воздух, рассеченный маленьким, но бритвенно-острым инструментом. Последовало краткое столкновение — звук такой, словно взрезали кочан капусты, — истошный крик и поток крови.

Галл покинул двор с изрядной поспешностью и чуть ли не скачками, его тучный испанский секундант семенил следом, повизгивая:

— Сеньор! Сеньор капитан!