Даже жрицы храма Оправданной Мадонны в кои-то веки решили прикрыть наготу. Красноносые и закованные в корсеты, они стояли в окнах семинарии и периодически ободряюще махали руками группе празднующих. Естественно, те старались не обращать на них внимания.
Позади храма находились две улицы, столь незначительные, что им даже названия не придумали. Тянулись они по арендным владениям Читти. И там тоже шел дождь.
Двор был вымощенной площадкой сорока футов в поперечнике, которая с одной стороны упиралась в мрачные тылы многоквартирных домов, а с трех других граничила с когда-то внушительным Читти-Хаузом. Маленький фонтан в форме испуганного грифона стоял посредине и не работал вот уже семьдесят три года. Сейчас он был полон дождевой водой и листьями.
Читти разбогатели в конце прошлого века благодаря торговле мехом горностая, когда пошла мода на пушистые манжеты и воротники. Семья выстроила себе внушительный особняк и занимала его довольно долгое время, пока последний Читти не скончался от чрезмерного количества шерсти в легких. После сего здесь размещались сыромятня, гостиница для гуртовщиков, бордель (дважды), склад строевого леса, забегаловка и клиника феноменально безуспешного коновала (некоего Джозефа Паттерседжа, страдавшего гиппофобией). Теперь же дом пустовал, стропила его были открыты всем ветрам, а окрестности представляли интерес только для крыс, бродяг да тех джентльменов, что сильно нуждаются в уединении.
Утром Дня святого Дунстана в скрытом от посторонних глаз дворе собралось четверо представителей последней категории. Один был маленький, но дородный испанец из Вальядолида, который, ссутулившись, прятался под навесом складского крыла. Его навощенные усы сейчас уныло повисли, да и чувствовал он себя столь же уныло. Коротышка сжимал в руках бархатную накидку и шляпу с пером, которые принадлежали явно не ему. Напротив него через двор стоял худой, как грабли, мужчина родом из Саффолка, обладатель импозантной фигуры, шести футов ростом, одетый в костюм простой, но столь же мрачный, сколь была мрачной и наружность этого англичанина. Он тоже держал в руках чужие вещи и каждые несколько секунд морщился.