— Понятно. — Последовала пауза, и она почувствовала, как спина у нее взмокла от пота— А с какого порта вы отправили донесение в восемнадцать тридцать?

Она понятия не имела. Она шла из своей каюты, она точно представляла весь путь, но никак не могла вспомнить, что бы она отправляла отчет. Но если она его не отправляла, как же его зарегистрировали… ведь именно в тот момент там, на мостике, мятежники выступили против капитана Хирн. Или примерно в тот момент.

— Я не помню, чтобы я его отправляла, — призналась она. — Но я что не отправляла, тоже не помню. Я добралась до отсека с оружием, установила заново пароли, проставила свои инициалы и вернулась к себе в каюту, а потом…

К тому времени мятеж вышел за рамки капитанского мостика, и старшие офицеры из мятежников отправили кого-то вниз, чтобы тот удержал младший офицерский состав от участия в мятеже. Это не помогло — предателей, тех, кто был на стороне капитана, оказалось больше, чем можно было вообразить.

Следователь быстро кивнул и перешел к другому вопросу. К целой череде других вопросов.

В конце концов после череды допросов они подошли к тому моменту, когда она сама стала капитаном корабля.

Могла ли она объяснить свое решение вернуться в систему Ксавье и принять бой в исключительно неблагоприятных обстоятельствах, в отсутствие старших офицеров и при таких огромных потерях?

На секунду, но только лишь на секунду, она подумала о своем решении как о героическом поступке. Но реальность не позволила ей долго витать в облаках. Она тогда почти не отдавала себе отчет в своих действиях, из-за ее неопытности погибло слишком много людей. В результате все вышло не так уж плохо, но тем, кто погиб, от этого уже не легче.

А если ее поступок не расценивать как героический, тогда как? Теперь он казался ей просто глупым, безрассудным. Однако… Экипаж, несмотря на ее неопытность, взорвал вражеский флагман.