— Настоящая Серрано, — ответила Эсмей. Этого было достаточно. Она не собиралась обсуждать адмирала на борту корабля. — Будет суд, но ты это знаешь.

Они очень мало говорили о предстоящем: стоило только затронуть этот вопрос — и кто-нибудь сразу уводил разговор в сторону.

— В настоящий момент, — продолжал Пели, — я только рад, что командиром корабля оказалась ты, а не я. Хотя мы все в незавидном положении.

В принципе она была рада сложить с себя полномочия командира, но тут ей на секунду захотелось снова получить это преимущество, чтобы приказать Пели замолчать. И чтобы хоть что-нибудь делать. Всего минуты или двух хватило, чтобы повесить китель в отведенный шкафчик, еще минуту, чтобы представить, насколько офицер, которому пришлось потесниться, будет противиться тому, что нужно делить шкафчик с ней. А что дальше: голые стены, безлюдные коридоры и компания собратьев по мятежу. Всех их поместили в небольшую офицерскую кают-компанию, и до дальнейших распоряжений адмирала они не могли покидать этого помещения. Эсмей откинулась на койке и подумала, как бы ей хотелось, чтобы память перестала безжалостно вновь и вновь возвращаться к мрачным сценам. Почему с каждым разом все выглядело хуже и хуже?

— Конечно же, они прослушивают, — сказал Пели. Эсмей стояла у входа в кают-компанию; четверо младших офицеров внимательно слушали Пели. Он поднял глаза и взглядом включил ее в разговор. — Мы должны учитывать, что они следят за всем, что мы говорим и делаем.

— Как всегда, — ответила Эсмей, — даже в обычных ситуациях.

Хотя и ею овладевало сковывающее чувство страха, стоило только представить, что судебная комиссия, прибывшая на «Деспайт», обнаружит, что она говорит во сне. Она в этом не уверена, но что если да и что если она говорила, когда ей снились эти ужасные кошмары…

— Да, но сейчас они особенно внимательны, — уточнил Пели.