— Ну и что, мы ничего плохого не делаем. — Это сказал Арфан, простой энсин. — Мы никого не предавали, мятеж не возглавляли. И я не понимаю, что они могут нам сделать.

— Тебе ничего, конечно, — ответил Пели, и в его голосе прозвучало презрение. — Энсинам это не грозит. Хотя ты лично можешь умереть от страха, когда предстанешь перед судом.

— Почему я должен предстать перед судом?

Арфан, как и Эсмей, попал в Академию не из Флотской династии, но в отличие от Эсмей он происходил из влиятельной семьи, у его родственников имелись друзья среди членов Совета, и поэтому он был уверен, что ему помогут выпутаться из сложной ситуации.

— Правила, — жестко ответил Пели. — Ты был офицером на борту корабля, когда произошел мятеж, и ты предстанешь перед судом. — (Эсмей не имела ничего против жесткой прямоты Пели, пока она была направлена на кого-либо другого, но она прекрасно знала, что вскоре он так же точно наброситься и на нее.) — Но не волнуйся, — продолжал Пели, — тебе это вряд ли придется долго заниматься тяжелым физическим трудом. Нам же с Эсмей совсем наоборот… — Он взглянул на нее и улыбнулся скованной невеселой улыбкой. — Мы с ней старшие из оставшихся в живых офицеров. Будет много вопросов. Если они захотят устроить показательный процесс, то отыграются именно на нас. Джигов никто не жалеет.

Арфан взглянул на них обоих, а затем, не говоря ни слова, протиснулся мимо Эсмей и двух офицеров к двери.

— Чтобы не запачкаться, — весело заметил Лайэм. Еще один джиг, младше по рангу, чем Пели, но тоже из тех, кого «не пожалеют».

— Ну и пусть, — ответил Пели. — Терпеть не могу нытиков. Знаете, ведь он хотел, чтобы я выпросил у адмирала возмещение убытков за испорченную форму.

Эсмей вскользь подумала о том, как кстати пришлась бы такая компенсация, учитывая ее жалкие сбережения.

— А он при этом богат, — сказал Лайэм. Лайэм Ливадхи, Флотский до мозга костей: в его семье с обеих сторон все служили во Флоте уже в течение многих поколений. Он мог позволить себе бодрый тон, у него наверняка было с десяток кузенов, которые легко могли поделиться той самой необходимой ему формой.