Должность высокая, учитывая статус города – на уровне вице-губернатора. Приехал он с визитом к настоятельнице местной общины. Та приняла новое начальство, по обычаю, с хорошим угощением. «Ванечка» размяк душой, пришел в игривое настроение и брякнул ей: как, мол, насчет девочек? Настоятельница шутку не приняла, а напротив, пришла в негодование. В сердцах она накатала сразу две жалобы – министру внутренних дел и в Синод. Была бы одна кляуза, глядишь, дело обошлось. А так возникла переписка: Хвостову припомнили прежние прегрешения, поэтому все кончилось отставкой. Тогда он купил себе дом в Новом Херсонесе и не успокоился до тех пор пока не соблазнил всех молодых послушниц этой общины… Впрочем, вот мы и приехали.

Двери дома Щетининых в соответствии с духом времени были гостеприимно распахнуты для всех мало-мальски знакомых. Офицеры отдали фуражки горничной, с ее помощью почистились от дорожной пыли и без доклада прошли в гостиную. Здесь уже собралось около двух десятков людей, в основном солидного вида мужчины и модно одетые дамы. Молодежи было совсем немного: в дальнем от входа углу, возле рояля, четверо юношей оживленно беседовали с высокой белокурой девицей лет двадцати. Еще один молодой человек сидел за инструментом и, не сводя глаз с девушки, тихо наигрывал какую-то меланхолическую мелодию.

Бородулин представил Петра хозяйке дома – слегка полноватой, но совсем не утратившей привлекательности женщине. Она с интересом взглянула на поручика, улыбнувшись, протянула руку для поцелуя, без всякого жеманства попросила чувствовать себя как дома. Сидевший рядом с ней тучный господин с ухоженными бакенбардами сердито поджал губы – появление офицеров заставило его прервать рассказ о чем-то важном. Заметив это, они поспешили отойти, сославшись на необходимость поприветствовать других гостей.

Виктор подвел поручика к блондинке, оказавшейся дочерью хозяев. Звали ее Аглаей. Безусловно, она была привлекательна: стройная фигура с тонкой талией, узкое миловидное лицо, на котором Создатель с изяществом разместил чувственный рот, слегка вздернутый носик, голубые глаза, в которых лишь при должном внимании можно было обнаружить проблески острого ума.