Потом их ждало угощение, конечно, не только их, а всю деревню. Полевые работы решили отложить, все-таки свадьба. Угощения на столы поставили поменьше, чем обычно, но и сидеть собирались не весь день, потому что лето, страдное время, это не осень, когда обычно играют свадьбы, когда времени хватает на все.

Хельд пил мало. Его друзья тоже едва пригубливали, но зато налегали на еду. Они пробовали каждое блюдо, всем восхищались, и это очень нравилось хозяйкам. Помимо всяких разных блюд на свадьбу обязательно пекли блины, а потом разрезали на много треугольных кусков, на столько, сколько по разумению разрезающего молодая должна родить мужу сыновей. Аир, привстав, заглянула под руку брату — он как раз резал — и под общий смех, покраснев, насчитала восемь кусков.

— Десять сделать? — спросил, покосившись на нее, брат и хмыкнул. Он был очень доволен, что породнился с рейнджером, будет чем похвастаться.

Девушка отшатнулась и замотала головой.

— Куда мне столько? — выговорила она. — Я дочек хочу.

— Какой от них прок? Одного приданого сколько надо!

— А у меня много друзей, всем пригодятся жены, — с серьезным видом заметил Хельд.

Шутку оценили.

Но для Аир пир закончился слишком быстро, куда быстрее, чем для ее односельчан. Хельд потянул жену за рукав и негромко сказал:

— Пойдем.

Она встала и безропотно последовала за ним, хотя было, конечно, боязно. Это тоже было в традициях — жених и невеста удалялись раньше, и оставшиеся за столом гости и домочадцы пили за супругов и их будущего ребенка. Ироя как-то рассказывала дочери — она была родом с севера, из дальней деревни, — что у них первую ночь супруги проводили в лесу, традицию соблюдали строго, но здесь это было опасно, и новобрачным отводили клеть. Но Хельд направился не к клети.