Постепенно он делался гуще, но и, к сожалению, чище — кустов здесь было мало, и противник начал обходить меня с флангов. Пятясь, я добрался до кучно растущих берез и укрылся за толстым стволом. Такой глупый страусиный поступок вызвал смех и ехидные шутки у преследователей. Я же отнюдь не прятался, а напротив, готовился к атаке. Нужно было как-то ломать проигрышную ситуацию.

Первой жертвой оказался ратник с рогатиной, тот самый, что чуть не всадил мне ее в спину, когда я перепрыгивал через канаву. Он раньше всех подъехал к моему дереву. Я выскочил из засады и бросился на него. Мужик немного растерялся и только успел выставить впереди себя свое примитивное оружие. Я кинулся прямо на острие и наискось перерубил довольно толстое, с черенок лопаты древко.

Риск напороться на окованные острыми железяками наконечники был большой, но я понадеялся на отточенный ятаган и везение. Половинка рогатины упала наземь. Воин инстинктивно откинулся в седле. Достать его и прорубиться сквозь толстый, защитный слой ватного панциря я и не пытался и просто полоснул клинком по незащищенному бедру. Конь с всадником шарахнулся от меня, а я, даже не взглянув на результат своей атаки, бросился прятаться за очередное дерево.

Смех и гиканье нападавших оборвался, и вместо них прозвучал протяжный, животный вой раненого. Я, прикрываясь стволами, побежал вглубь леса. Отступив метров пятьдесят, я вновь укрылся за стволом и огляделся. Оставшаяся великолепная четверка не оробела, а пробиралась между деревьями следом за мной. Они пока не спешились, хотя на лошадях гоняться за пешим по лесу было неудобно.

Воспользовавшись образовавшимся преимуществом в расстоянии, я побежал вдоль кромки леса в кустарник. Петляя между деревьями, я еще больше увеличил отрыв от преследователей, и их ругань с угрозами все больше отставали. Добравшись до густых кустов, я свернул в сторону дороги. Нужно было попытаться освободить отца Алексия и с ним удвоить силы. Ратники отстали совсем, наверное, потеряли меня из виду. От резких нагрузок и метаний из стороны в сторону я сбил дыхание, и пришлось перейти со спринтерского бега на трусцу.