На прощанье Квиллер сказал несколько ласковых слов Бруту, мускулистому откормленному сиамцу, и поискал глазами Катту, кошечку помоложе и поменьше ростом. Перед глазами у него что-то промелькнуло — киска в мгновение ока взгромоздилась на карниз для штор. У неё, как у всех сиамских кошек, любовь к высоте была в крови.

— Ну что, ребята, ждёте Великого? — спросил он. — До первого снега уже недолго осталось.

Ответа не последовало, но Квиллер умел читать кошачьи мысли. Зверюги почуяли, что от репортёра пахнет кошками. Они знали Квиллера — он и раньше бывал здесь, и даже кормил их, когда Полли отсутствовала. Но вот можно ли ему доверять? И что за странная щетина торчит у него на лице?

Когда Квиллер вернулся к ужину, назначенному на восемнадцать тридцать, Брут потёрся о его лодыжки, а Катта замяукала и принялась крутиться возле его ног. Они почуяли, что в кармане гостя припасено для них угощение. Из кухни донёсся усталый голос Полли:

— Квилл, я приползла позже, чем рассчитывала. Будь добр, покорми, пожалуйста, кошек. Для кота открой баночку «Спецдиеты», а для кошки — лосося в сливочном соусе. И, если хочешь, сунь диск в стерео. Только не Моцарта.

— А что у нас на ужин?

— Мясной бульончик с овощами и лазанья.

— Мандолину слушать будешь?

Полли придвинула к большому окну складной столик в виде бабочки и два стула «макинтош» с поперечными рейками на высоких спинках и заставила столешницу серебром периода регентства и веджвудским фарфором.

Добавив изрядное количество пармезана в суп, Квиллер спросил:

— Ну, что новенького? — Он знал, что библиотека являлась неофициальным «пунктом сбора» пикакских новостей.

— Все волнуются из-за пожаров, — ответила она. — Шахта «Большая Б.» принадлежала когда-то прабабушке Мэгги Спренкл, — ты же понимаешь, её кондрашка хватит, если она узнает, что там что-то случилось!