Конан недоуменно покачал головой: больно не походил этот паренек на обычного воришку. Северянин слишком хорошо знал эту публику: лет десять назад ему самому пришлось промышлять воровством в Шадизаре, и отнюдь не от хорошей жизни. И тем не менее парень явно был опытным карманником. Уж больно ловко он спер кошель. Да так, что даже видавший виды Конан совершенно ничего не почувствовал!

Тем временем паренек застонал, начав приходить в себя. Киммериец обратил внимание, что служба охраны порядка в Киросе была на высоте, так как в их сторону уже спешил отряд городской стражи.

— Почтенный чужеземец, что здесь произошло? — обратился сотник стражников, седоусый ветеран, к Конану.

— Пока горец, разинув рот, глаза на жонглеров пялил, парень у него кошелек срезал! — рассмеялся кто-то из зевак, сбежавшихся поглазеть на происходящее.

— Только мальчишка не рассчитал, что они там у себя по горам не хуже коз скакать умеют,— ехидно добавил кто-то еще.

— Этот здоровяк, ну прям твой коршун, за воришкой помчался, а потом — р-раз! — рукояткой кинжала прямо ему по затылку,— объяснил кто-то еще.— Не попал, наверное, лезвием! А жалко… Развелось тут поганцев!

«В тюрьму мерзавца!.. Куда власти смотрят!.. Давить гадов!..» — раздавалось со всех сторон.

Законы Кироса были крайне суровы к преступникам, и Конан знал, что парню теперь отрубят левую руку, поставят клеймо на лоб и изгонят из Кироса. Зеваки, окружившие их, злорадствовали, плевались и кидали в мотавшего головой беднягу гнилыми овощами. Судя по всему, многие из них уже пострадали от воришек, и местные жители искренне радовались, что один из карманников попался.