Горовиц пытался настаивать…

- Нет, - повторил Эдисон. - Политика меня не интересует. Знаете, джентльмены, ваши предложения более чем лестны, но, боюсь, вы пришли не по адресу.

Поднявшись, он повернулся к окну, намеренно обратив к Горовицу спину, и стал смотреть вдаль, за Ист-Ривер.

Этот жест было трудно истолковать превратно - он вежливо выпроваживал посетителей из своего офиса в Ист-Сайде. Однако Горовиц был упорен.

- Вы спятили или просто оглохли? - поинтересовался изобретатель. Он вновь повернулся к Горовицу, и на сей раз его глаза горели раздражением. - Черт возьми, я же ясно сказал "нет"! И вообще - почему я?

Наконец-то прозвучал вопрос, которого так долго ждал Горовиц.

- Знаете ли, мистер Эдисон, мистер Брайан имеет репутацию добросердечного малого, но он - человек, прочно погрязший в трясине прошлого, - сказал Легги. - Придя к власти, он благополучно пустит по ветру все наши завоевания. Во имя своего драгоценного "простого рабочего" он, ничтоже сумняшеся, низведет нас с уже завоеванных вершин обратно во тьму. Он, извините меня, глупец, причем глупец, уверенный, что его действиями руководит лично Всевышний. Между тем, став президентом, он погубит Америку!

Горовиц тщательно подбирал слова, так что Томас Альва Эдисон слышал именно то, что ему всего более хотелось бы услышать. Словесная удочка была закинута, теперь Горовиц осторожно вываживал рыбку. Он отчаянно льстил, но лесть была очень точно дозирована и оттого незаметна.

- Наступил век науки, мистер Эдисон, - завершил он свою речь. - Ну и на что прикажете нам надеяться, если мы не сумеем заручиться водительством человека науки, причем человека с вашим положением? Мы пришли к вам как смиренные просители.