– Идите за мной. – Он уверенно двинулся между деревьев. Дерва Корема пошла следом, последним шёл Кьюджел. Тропа была настолько нехоженая, что Кьюджел не отличал её от глухого леса, но Бусиако тем не менее ни разу не заколебался. Солнце, низко светившее из-за ветвей, виднелось только изредка, и Кьюджел не мог понять, в каком направлении они движутся. Так они двигались в лесном одиночестве, где изредка слышались лишь голоса птиц.

Солнце, пройдя зенит, начало спускаться, но тропа не стала заметней. Кьюджел наконец крикнул вперёд:

– Ты уверен, что тут тропа? Мне кажется, мы наобум сворачиваем направо и налево.

Бусиако остановился и начал объяснять:

– Мы, жители леса, изобретательный народ, и есть у нас ещё одно свойство. – Он многозначительно похлопал себя по носу. – Мы чувствуем волшебство. Тропа проложена в незапамятные времена, и она видна только таким, как мы.

– Может, и так, – упрямо сказал Кьюджел. – Но тропа кажется слишком извилистой, и где все те ужасные существа, о которых ты говорил? Я заметил только полёвку, и острого запаха эрба нет ни следа.

Бусиако в замешательстве покачал головой.

– По непонятной причине они все куда-то ушли. Но ты ведь не жалеешь об этом? Пошли скорее, пока они не вернулись. – И он снова двинулся вперёд по тропе, не более различимой, чем прежде.

Солнце опустилось совсем низко. Лес поредел, в проходах струились алые лучи, освещая изогнутые корни, золотя упавшую листву. Бусиако вышел на поляну и с торжествующим видом повернулся.

– Я успешно привёл вас к цели!

– Как это? – удивился Кьюджел. – Мы ещё глубоко в лесу.

Бусиако указал на противоположную сторону поляны.

– Видишь там четыре тропы?

– Да, – нехотя согласился Кьюджел.

– Одна из них ведёт на юг. Остальные уходят в лесные глубины, извиваясь в пути.

Дерва Корема, всмотревшись сквозь ветви, громко воскликнула: