– Ты случайно оказался на правильной тропе. Иди по ней и вскоре придёшь в населённую местность.

Кьюджел с прощальным приветствием повернулся. Дерва Корема истерически захохотала:

– Он называет себя Кьюджел Умник! Какая невероятная шутка!

Кьюджел быстро шёл по тропе, несколько обеспокоенный.

– Женщина сошла с ума, – говорил он себе. – Она не понимает. Как я мог поступить иначе? Я рациональный человек: поступать по-другому было бы неразумно.

Не прошёл он и ста шагов, как тропа вынырнула из леса. Кьюджел застыл на месте. Всего сто шагов? Он поджал губы. По какому-то любопытному совпадению остальные три тропы тоже выходили из леса поблизости и сливались в одну дорогу, на которой он стоял.

– Интересно, – сказал Кьюджел. – Меня подмывает вернуться, отыскать Бусиако и потребовать у него объяснений…

Он задумчиво коснулся меча и даже сделал один-два шага в сторону леса. Но солнце стояло низко, тени уже заполнили промежутки между искривлёнными стволами. Кьюджел колебался, а Фиркс нетерпеливо всадил свои крючья и когти в печень Кьюджела, и тот отказался от мысли вернуться в лес.

Дорога шла по открытой местности, на юге возвышались горы. Кьюджел шёл быстро, чувствуя за собой тёмную тень леса, и напряжённо думал. Иногда при какой-нибудь особенно беспокойной мысли он шлёпал себя по бедру. Но ведь это глупо! Он вёл себя наилучшим образом! Бусиако глуп, он и надеяться не мог обмануть Кьюджела! Сама эта мысль неприемлема. А что касается Дервы Коремы, то она скоро приспособится к своей новой жизни…

Когда солнце уже опустилось за горы Магнаца, он увидел небольшое селение и таверну на перекрёстке дорог. Это было прочное сооружение из камня и брёвен, с круглыми окнами, каждое из которых состояло из множества маленьких окошек. Кьюджел остановился у входа и подвёл итог своим ресурсам, которых у него оказалось немного. Потом вспомнил драгоценные пуговицы, которые взял у Дервы Коремы, и поздравил себя с такой предусмотрительностью.