— Тише, тише, прошу вас, — умоляла она, сначала потянув его за руку к огню, потом назад, словно сама не осознавала, что делает. Наконец она отвернулась от чужака и прошептала Тому: — Отведи его на чердак, пусть там переоденется. Возьми это с собой и свечку, свечку не забудь.

И с этими словами она торопливо протянула ему свечу. Том повел незнакомца наверх по ступенькам, крутым, как приставная лесенка, и оба они пропали на чердаке. Старушка прошептала:

— Что он сказал?

— Что его корабль затонул.

— Он сказал, что он один выжил?

— Да, так в точности и сказал.

— А он слышал? — старушка качнула головой в сторону задней комнаты.

— Нет, разве ты не видела, что я сразу отвела его подальше? Но не сейчас, так позже все равно услышит. Вот ведь и чердачный пол под Томом ходуном ходит!

Мать не ответила. Она медленно прошла в свой уголок у очага и простонала:

— Вот ведь горе-то, как же он эту новость примет?

— Может, сказать ему, что мы приютили моряка с погибшего корабля?

— Ты только послушай, как они шумят! Какой шум подняли!

И вправду, пол чердака громко скрипел у мужчин под ногами. И тут, заглушая топот на чердаке, раздался голос, который они уже давно опасались услышать:

— Матушка! Матушка!

— Да, сынок?

— Кто там на чердаке? Там кто-то гремит и топочет — или мне это только снится?

С чердака и в самом деле доносился топот, напоминавший беготню матросов по палубе. Они одновременно об этом подумали, но голос, который они ожидали услышать, испугал их, словно с ними заговорил незнакомец.

— Сходи к нему и скажи все как есть, — прошептала мать. — Разве нам решать, как должно поступить. На все ведь воля Божья.