— Ты говоришь о своём боге, господин?

— Ты недавно утверждал, что боги не могут быть твоими или моими.

— Настоящие боги не могут…

— Ты говоришь ужасные вещи, старик. Ты смеешь подвергать сомнению истинность бога… Я шучу, Сиф. Мы одни. Меня всегда забавляют твои рассуждения. Итак, мы говорим о моём боге. И кто же он?

— Этот — человек, — ответил старый слуга. — Я не знаю, кто были те — оборотни или ходячие куклы… Этот — человек.

— А в чём, по-твоему, разница между богом и человеком?

— Боги сильнее нас.

— Верно. Он всегда был сильней меня.

— Кто, господин?

— Мой бог. Ты много обо мне знаешь, Сиф. Много, но не всё. Ты прав. Боги сильнее нас, и нам лишь остаётся с этим смириться. Мне понадобилась очень долгая жизнь, чтобы понять эту простую истину. Ты её знаешь с пелёнок и даже не пытался оспаривать. В чём-то ты мудрее меня. Я понял: бесполезно мстить богу, даже если считаешь, что он был к тебе несправедлив. Ты всё равно не сумеешь ему отомстить. Можешь сделать статую бога, ходячую куклу… Можешь обнимать её, лобзать, играть ею, даже можешь извалять её в грязи, но самого бога не унизишь. Сиф, как ты думаешь, я поумнел за те годы, что ты провёл рядом со мной?

— Господин, твой ум и твои знания всегда были достойны восхищения…

— Я не об этом… Впрочем, ты же всё равно не посмеешь назвать меня глупцом. Даже если ты меня таковым считаешь. Наверное, иногда ты меня ненавидишь?

— Нет, господин. Ты сам себя ненавидишь.

— И вдобавок презираю. Самое лучшее из всего, что я заслужил, — это жалость моего слуги. Ты по-прежнему не хочешь принимать хармин? Я мог бы сделать тебя бессмертным. Почти.

— Мы и так бессмертны, абеллург.

— Упрямое, неблагодарное животное… Убирайся, оставь меня в покое.

Слуга поклонился и тихо вышел. Айнагур взял со столика чашу. Сладковатый аромат приятно щекотал ноздри. Сейчас ему будет хорошо. Пусть ненадолго и не по-настоящему… Всего лишь приятный сон, удивительно похожий на реальность.