— Конечно, — ответил Рис.

— Да, — хором заявили Дойл и Шолто.

— Могущественный властитель, который изнасиловал свою племянницу, имея любую магию к своим услугам, может сделать что угодно, — сказала Ба.

Доктор смутилась.

— Пока у нас нет образца ДНК его величества для сравнения, мы не можем быть уверены, что это его… — она замялась.

— Сперма, — договорила я за нее.

Она кивнула и опять стиснула стетоскоп:

— Верно. Что мы обнаружили именно его сперму. Мы убедились, что два образца принадлежат мистеру Рису и пропавшему телохранителю Холоду, но пока не можем определить еще двоих доноров.

— Еще двоих? — переспросила Ба.

— Долго рассказывать, — сказала я. Потом до меня дошло: — А где вы взяли ДНК Холода?

— Капитан Дойль дал мне прядь его волос.

Поверх плеча Ба я посмотрела на Дойля.

— Как это у тебя с собой оказалась его прядь?

— Я рассказал тебе наш сон, Мередит.

— И что?

— Мы обменялись прядями волос, чтобы отдать их тебе на память. Он взял мою и отдал бы тебе, если бы избранным оказался я. Небольшую часть его локона я отдал доктору для сравнения.

— Но где ты ее прятал, Дойль? У собак нет карманов.

— Отдал другому стражу на время. Тому, кто не ходил с нами к Золотому двору.

Из одной этой фразы было ясно, что он рассматривал возможность не вернуться. Мне от этого легче не стало. Да, мы все оттуда выбрались, но глубоко во мне угнездился страх. Страх потери.

— Кому же ты доверил такую ценность? — спросила я.

— Те, кому я доверяю больше всех, находятся в этой комнате, — сказал он мрачным голосом — под стать цвету своей кожи. Таким голосом говорила бы ночь, стань она мужчиной.

— Но из твоих слов я заключила, что ты рассматривал возможность неудачи, не только успеха. И потому ты отдал прядь волос тому, кого ты не брал с собой к Золотому двору.