— А что за дело тебе до моей Мерри, царь слуа Шолто? — Ба даже не попыталась скрыть подозрительность.

Шолто шагнул ближе, стал в ногах кровати. Он не вмешивался раньше, позволил другим стражам ласкать и утешать меня. Я была ему за это благодарна — мы все еще были друг для друга скорее знакомыми, чем друзьями.

— Я один из отцов ее детей.

Ба повернулась ко мне, глянула недовольно, едва ли не сердито.

— Слышала, как об этом болтали языки, но не поверила.

Я кивнула:

— Это правда.

— Не может он быть царем слуа и королем Неблагих. На два трона одним задом не сядешь, — сердито сказала она. В голосе густо слышался простонародный акцент.

В другом случае я повела бы себя дипломатично, но время для дипломатии кончилось — в моем малом круге уж точно. Я беременна правнуками Ба, я много времени буду проводить в ее обществе. И мне не нужны свары между ней и Шолто на протяжении девяти месяцев, а то и дольше.

— Почему ты не рада, что Шолто — один из отцов?

Вопрос был не в меру прямой, любой сидхе счел бы его бестактным. Среди малых фейри этикет был почти так же строг.

— Всего день, как надеешься стать королевой, и уже грубишь своей старой бабушке?

— Я надеюсь, что ты будешь рядом со мной всю мою беременность, и не хочу, чтобы между тобой и моими любовниками были трения. Скажи мне, почему ты не любишь Шолто.

Ее прекрасные карие глаза приобрели совсем не дружелюбное выражение.

— А думала ты хоть раз, чья рука нанесла удар, сгубивший твою прабабушку, мою мать?

— Она погибла в одной из последних больших войн между дворами…

— И кто же ее убил?

Я глянула на Шолто. Лицо его было обычной надменной маской, но в глазах отражалась стремительная работа мысли. Я не успела изучить его мимику так же хорошо, как Риса или Галена, но была почти уверена, что он с бешеной скоростью думает.