Но нет, она должна была так поступить. Почувствовать, что может быть полезной, что стоит чего-то как человек.

И еще Адриан… Адриан Брандт. С годами воспоминание о нем превратилось в неясную туманную картину… — он стал почти святым.

Так много лет прошло. Но его образ по-прежнему был у нее в сердце. Во-первых, потому, что ей почти не приходилось видеть других мужчин, во-вторых, потому что, встретив его маленькой 13-летней девчушкой, она пережила подлинное потрясение. Анна-Мария представляла его себе в белых рыцарских одеждах, конь под ним тоже был белый. Лицо Адриана было ясным, на плечи ниспадали светлые волосы. Эта картина имела немного общего с действительностью, она знала, но неужели нельзя было помечтать? Действительность была слишком сурова к ней в последние два года. Адриан Брандт стал тем, к кому она мысленно обращалась в минуты одиночества, в те ночи, плакала. Нельзя было запретить ей хранить верность мечте.

А сейчас он нуждался в ней. Он, разумеется, пока не знал об этом, но несмотря ни на что, послал за ней! Овдовевший, несчастный…

Она просто не могла не приехать!

Размышляя об этом, она приближалась в цели своего путешествия, и вот она уже в узком проходе между скалами. Ей пришлось довольно долго карабкаться вверх, дорога извивалась по голым холмам — и вдруг она остановилась, как вкопанная. Перед ней лежал горняцкий поселок — Иттерхеден, надежно укрывшийся в долине между скалами и красивыми лесистыми холмами.

— Какой он маленький, — прошептала она. — Ничего удивительного, что они не могли найти учителя!

Она насчитала пять маленьких домиков и большое малопривлекательное здание, в котором, наверное, размещалась контора. На полдороге к холмам располагалось то, что можно было назвать усадьбой, или, скорее, особняком, он, конечно же, принадлежал Адриану Брандту. А между холмами она увидела широкую разбитую дорогу, которая, очевидно, вела к шахте за лесом.