— Нет, ксенофобией навыворот не страдаю. Расскажите мне, что вы хотите.

— Хорошо, — сказала она, поудобнее устраиваясь в кресле, очевидно, размышляя, с чего начать.

Задумчиво откинула волосы за уши и, помедлив, заговорила:

— Коллекционеры появились на свете не намного позже, чем сама история письменности. Коллекционеры древностей помогали и помогают археологии финансируют раскопки, содействуют передаче находок в хорошие музеи, где всякий может их изучать. Но в то же время коллекционеры способны принести огромный вред. Они готовы платить достаточно высокие цены за артефакты, нелегально извлеченные из раскопов. Раскошеливаясь, чтобы обеспечить секретность, коллекционеры поддерживают на плаву черный рынок. А это очень портит жизнь тем, кто заинтересован в распространении знаний, полученных при раскопках.

Принесли мой заказ. Исходя из длины ее предисловия, я осмелился заказать еще кружку.

— Но разве вы не получаете нематериальных результатов? Я хочу сказать, по вашим находкам вы делаете выводы, которые никто не может украсть.

— Конечно. Но когда охотники за амфорами разрывают землю экскаваторами, чтобы поскорее схватить добычу и удрать, тем самым они нарушают стратиграфию. И часто ученым полезно иметь перед глазами подлинный артефакт. Вообразите, что было бы, если бы кто-то спрятал Розеттский Камень или Табличку Тимкина, и никто бы их так и не увидел?

— Ну, тут я профан, но, по-моему, идею улавливаю. Так в чем же суть проблемы? О деталях можно поговорить попозже.

— Артефакты исчезают с наших раскопок, а потом всплывают тут в городе на черном рынке.

Прихлебнув из бокала, я задумался:

— Вероятно, вам нужна бригада охранников. Это работа не совсем по профилю частного детектива сказал я скрепя сердце.

— Охрана у нас есть. Я обратилась к вам по просьбе Сэма Лунда, начальника охраны. Эти артефакты исчезают из запертого, охраняемого, теоретически неприступного хранилища.