Ведь не кто иной, как Рюдберг, сделал из него полицейского. Научил задавать нужные вопросы. Помог мало-помалу овладеть сложным искусством - умением читать место преступления. До того, как начал работать вместе с Рюдбергом, он был самым что ни на есть заурядным полицейским. Лишь много позже, уже после смерти коллеги, Валландер понял, что обладает не только упорством и энергией, но и немалым профессиональным мастерством. Он и сейчас нередко вел с Рюдбергом безмолвные беседы, когда предстояло нелегкое расследование и он не знал, на каком направлении сосредоточить поиски. И чуть ли не каждый день сожалел, что Рюдберга нет рядом. Наверно, это сожаление сохранится в нем навсегда.

Потом скоропостижно скончался отец. От удара, в своей студии в Лёдерупе. Три года назад. И по сей день Валландер иной раз ловил себя на том, что у него в голове не укладывается, что никогда уже он не увидит отца там, среди картин и неистребимого запаха скипидара и масляных красок. После смерти старика дом в Лёдерупе продали. Несколько раз Валландер мимоездом видел, что теперь там живут другие люди, но не останавливался. Время от времени ходил на могилу, почти всегда со смутным ощущением нечистой совести. Сознавая, что промежутки между посещениями становятся все продолжительнее. И что ему все труднее вспомнить лицо отца.

В конце концов получалось, будто умерший вообще никогда не существовал.

Потом Сведберг. Его коллега, зверски убитый год назад в собственной квартире. В тот раз ему подумалось, как мало он знает о людях, с которыми работает бок о бок. Смерть Сведберга обнажила обстоятельства, о каких он даже не подозревал.

И вот теперь он едет на четвертые похороны, хотя его присутствие там совершенно необязательно.

Она позвонила в среду, под вечер. Валландер как раз собирался уходить. У него разболелась голова, почти весь день он просидел в кабинете, изучая материалы безнадежного дела о контрабанде сигарет: большая партия была обнаружена в одном из прибывших на пароме трейлеров.