Ему не очень нравился Стен сал Дабран, и он уважал его вынужденно, однако Тамару приходилось во многих делах сотрудничать с воеводой, чтобы улучшить отношения между двумя расколотыми частями страны. Однако на каждый совместный шаг вперед, навстречу друг другу, приходился один шаг назад. Слишком прочно укоренились в сердцах людей страх и ненависть, снова и снова они прорастали на свет во всем своем уродстве.

— Я готов попробовать, и мне плевать, что думают другие, — наконец прорычал он.

Неожиданно Флорес улыбнулась.

— Наверное, поэтому я тогда влюбилась в тебя: ты никогда не сдавался даже перед лицом явного поражения.

Ее улыбка прогнала гнев из его сердца, словно Флорес просто задула огонь.

— Я говорю серьезно.

— Я знаю. Поэтому я приезжаю снова и снова. Я сама все еще надеюсь на перемены. И в конце концов вы еще получите меня. И ты, и мой брат.

Он, вздохнув, облокотился на руку и стал рассматривать влахаку. Ее худощавое лицо было покрыто загаром, как всегда, а вокруг глаз появилась тонкая сеточка морщин. Но решительность в ее взгляде была все еще такой же, как двадцать лет назад.

— Это было не особенно разумно: влюбиться в сестру воеводы. Особенно для меня, как для марчега.

— Ты должен был послушать меня, — ответила она и медленно поцеловала его шею, затем губы.

— Найди себе жену-масридку, — прошептала Флорес ему на ухо. — Роди законных наследников, которые продолжат род.

— Ах, род Диммину не прервется. У семьи достаточно веток. И родственники совсем не против, чтобы я умер, не оставив наследников. И в конце концов, есть Ана. Я всегда хотел, чтобы у меня была только одна женщина. И если мне это не позволено, значит, у меня не будет ни одной.