Да еще к тому же не мягкие длинные локоны, которые выглядели словно волны, а короткие упрямые кудряшки, постоянно запутывающиеся узлами, распутывать которые щеткой и гребешком она уже почти боялась. Но пока горничная Воиса со всем старанием возилась с ее волосами, Артайнис и бровью не вела, хотя кожа на голове так сильно болела. Теперь у девушки было две причины, чтобы плохо думать об отце: во-первых, невыносимые волосы, а во-вторых, что он отправил ее в такое место, где даже горничные были грубы.

— У вас такие красивые волосы, — болтала Воиса, на что Артайнис презрительно фыркнула.

— Да, и погода во Влахкисе — это вечная весна, — пробормотала она.

Через открытое окно в помещение проникал теплый воздух, а снизу доносился аппетитный запах свежеиспеченного хлеба. Были слышны крики и смех. Во всем городе царило возбуждение, но особенно бурно оно проявлялось здесь, в замке, где все вертелось вокруг предстоящего праздника. Люди, казалось, были воодушевлены событием, все, за исключением Артайнис, которую охватывал ужас при одной только мысли о банкете в открытом для сквозняков праздничном зале крепости Ремис.

Наконец горничная управилась с волосами и принялась одевать Артайнис. Но очень скоро она занервничала, неловко перебирая складки пальцами, дергая ткань, совершенно, очевидно, не представляя, что делать дальше. На своей родине Артайнис точно наказала бы такую нерасторопную служанку, но во Влахкисе она просто должна была смириться с тем, что у людей отсутствует культура. В любом случае культуры явно недоставало, чтобы уложить простой хитон кипасис, единственная особенность которого состояла в опоясывании и расположении драпировки. На ее родине такое одеяние подошло бы разве что для непринужденного вечера в кругу близких друзей. Но здесь оно вызовет удивление даже на банкете у властителя.

— Мне хочется пить. Принеси мне, пожалуйста, немного воды, — приветливо сказала Артайнис.