Завалила мама пещеру каменюкой и полетела проверить, там ли еще Торин. Оказалось все еще живет в башне и никуда в ближайшие годы перебираться не собирается. Прилетела в родную пещеру, отвалила булыган и опять охренела – я сижу в ее закромах, жую золотые монетки, играю фиговиной, из-за которой они с батей познакомились, артефакт расцвел всеми цветами радуги, и как показалось мамане, хихикает и что-то говорит уроду. Драконихе стало ясно, кто подложил ей такую свинью, в виде меня, «артефакт Демиурга».

Фиговина эта осталась от Демиурга, наместника, назначенного создателем в этом мире, которого потом успешно уконтропупили его помощнички, не без помощи эльфов. Теперь эти сволочи стали местными богами и эльфы в накладе не остались. Артефакт имеет разум не Демиурга, но тоже о-го-го. С драконом эта фиговина, по идее, должно говорить, на что маманя и надеялась, добывая эту штуку. Хотелось ей с помощью его потрепать местных богов, Слика вообще прихлопнуть и эльфов вместе с ним, только Демиург, перед исчезновением, запретил ушастых почему-то трогать, она подождёт, приходиться подчиняться, но как же хочется сжечь их вместе с рощами. Артефакт с ней говорить не захотел, а вот с уродом да, и что бы это значило, неясно. Мама отобрала с трудом у меня игрушку, подхватила и полетела, в проклятые земли, там перекинулась и пешочком двинулась к бате. Когда родительница призналась, что этот урод сын Торина и он останется с ним, батя тоже впал в ступор, но не надолго, через час очухался и рванул к оркам за молоком. Мама еле его остановила и объяснила, что я ем только мясо, даже сырое, но еще золотые монетки, иногда камешки блестящие хрумкаю как орехи. Она этого добра на первое время принесла, а потом видно будет. Надо объяснить, что золото и самоцветы драконы не зря собирают, эти минералы и драгметаллы они харчат, все у них в организме перерабатывается и усваивается.