Жрец что-то кисточкой писал на плечах, потом в дело вступала жрица. Брала в руку орочье достоинство, а что случается, когда молодая красивая баба возьмет одну фигню, что до этого болталась у него между ног? Правильно думаете. Писала кисточкой что-то по всей длине и все, подходил следующий. Кому – то надписи наносила равнодушно, кому с презрительной мордой, а у некоторых выводила письмена очень тщательно и с видимым сожалением выпускала из руки художественно расписанный предмет. Горожане каждого встречали криком, улюлюканьем, а бабы одобрительным визгом. Но все когда – нибудь кончается, подошел последний. Вождь шел замыкающим, это был матерый орк, на полголовы выше своих соплеменников. Когда жрец закончил свою писанину, за дело взялась служительница Кемы. Выписывала свои письмена она очень тщательно: переделывала, подправляла. УгАк в конце этого действа еле сдерживался, чтобы не схватить жрицу и не унести ее куда – нибудь в безлюдное место. Зрители, из мужиков, завистливо замолкли, а бабы восхищенно орали, визжали и приглашали в гости.С верху явственно раздавалось женское хихикание,но сколько головы не задирали,так никого не увидели. Вечером поставили столы на площади и Бог Пропап, через жреца, выделил деньги на пьянку. Гуляли все.

Один шаман сидел в пустом стойбище и придавался унынию: раньше он был самым нужным орком в клане, все шли за советом, подлечиться, жениться, да мало ли чего, а теперь всех перетащили к себе эти жрецы, чтобы от них духи предков отвернулись. Надо что-то делать. Следующим утром он потребовал от вождя десять воинов, сказал что нужно им доехать до УгХака и передать ему кое что. Вождь почесал свою больную репу, подумал и согласился. УгХака знали все, уважали и побаивались. Поэтому без проволочек собрали отряд и отправили в клан к УгУку. Послы долго добирались до стойбища, но всему есть конец, дороге тоже, передали моток веревки с узлами Шаману и остались ждать ответа. УгХак узлы прочитал (так шаманы орков переписывались на веревочке узлами) и решил съездить и разобраться во всем на месте.