Вождь сразу все взял под контроль, провел дознание и проорал приговор. Ублюдков этих, что нарушили обычаи предков и напали на гостя в стойбище с оружием в руках оттащить подальше и оставить на съедение зверям. Все жены, их дети, скот и имущество принадлежит гостю, он может их продать, убить и вообще, пусть делает с ними что хочет. Рожа при этом у него была такая довольная, жуть. Оказывается, я задавил на корню оппозицию, давно эта троица под него копала, хотела свалить.

Раздался многоголосый вой, толпа прыснула в стороны, стоять остались только семь орчанок, десяток мелюзги, жены и дети тех уродов. Отныне это моя собственность, которая мне на хрен не нужна, надо думать, что с ними делать. Подошел, осмотрел добычу: мамаши были молодые, среди мелких, вцепившихся в матерей, четверо точно будут воинами. Вождь вовремя подсуетился и объявил моей добычей, иначе орчанок и их деток через час уже растащили по юртам и имущество поделили тоже. Орчанка с сыном большая ценность, полноценными женами они бы не стали, но с голоду не померли. Оставшихся без мужей обычно сплавляли на сторону, продавали в рабство или обменивали на что-то стоящее. Баб и так полно и лишние рты ни к чему. Подошел и осмотрел свой гарем, а ничего девочки – молодые, аппетитные. Смотрят настороженно и как-то обреченно. Хорошего, видимо от меня не ждут, а мелюзге все по барабану. Девчонки глядят с любопытством, но держатся за матерей, а пацаны окружили и один уже дергает за ножны, просит показать, что там такое.

– Кто старшая?

Вышла одна вперед, стоит, смотрит.

– Собрать все имущество в юрты, скот отделить от общего. Подготовиться к переезду, пойдете со мной в стойбище к УгУгу. Если кто-то будет наезжать, обращайтесь ко мне или к уважаемому АкУгу, он поможет.

Вождь оскалился и важно кивнул. Шепчу ей:

– Успокой девочек, продавать вас не буду, отдам замуж, а может оставлю себе.

Она повеселела, пошепталась с подругами по несчастью, те тоже воспрянули духом и унеслись выполнять мой приказ.