Возник бурный спор о путешествиях через пустыню, когда он противопоставил свой опыт в пустыне Гоби американскому опыту собутыльников. Они побились об заклад, что Стив с рассвета до вечера проедет на машине от Уайттафтса до Йззарда, причем пить всю дорогу будет только то пойло, которым они накачивались два дня. Вспомнилось начало поездки в одолженной у Уайтинга машине, то, как Уайтинг и Харрис ковыляют рядом в предрассветных сумерках, оглашая еще спящие улицы язвительными советами и пьяными выкриками. Потом поездка через пустыню по дороге, на которой было жарче, чем в самой пустыне... Поездку Стив решил не вспоминать. Но спор он таки выиграл, хотя и не мог припомнить, на какую сумму они спорили.

- А, пришел наконец в себя? - услышал он рокочущий голос.

Обитая стальными полосами дверь распахнулась, проем заполнила огромная фигура. Стив улыбнулся - это оказался тот самый великан, не пожелавший с ним бороться. Без пиджака и жилетки он казался еще крупнее. Одну из подтяжек украшал сияющий значок с эмблемой начальника городского полицейского участка.

- Позавтракать хочешь? - спросил он.

- Отдал бы что угодно за канистру черного кофе, - признался Стив.

- Ладно. Только тебе придется глотать его быстро. У судьи Денвира уже руки чешутся тобой заняться, и чем дольше ты заставишь его ждать, тем круче окажется приговор.

Мировой судья Тобин Денвир вершил правосудие в большом скупо обставленном помещении на третьем этаже деревянного дома: стол, ветхая конторка, полочка с книгами, дремлющими под многонедельным слоем пыли, десяток неудобных стульев, полдюжины потрескавшихся и обколотых фаянсовых плевательниц, и как украшение - гравюра с изображением Дэниела Уэбстера.

Судья сидел между конторкой и столом, водрузив на него ноги. Ноги, как и их владелец, были маленькими. Лицо судьи покрывали мелкие морщинки, возникающие обычно у раздражительных личностей, тонкие губы плотно сжаты, а ясные, с почти незаметными веками глазки напоминали птичьи.