Как на иголках сидел Конан в дальнем углу таверны Абулетеса. Уже наступил вечер, а никаких известий о лысом управляющем советника не было.

«Подожду еще чуть-чуть, а потом придется идти самому,— решил киммериец.— Делать нечего, придется лезть через забор». Он еще раз убедился, что необходимая амуниция на месте: веревка с крюком, три метательных ножа, кинжал, меч — все при нем; потом велел принести еще кружку вина и задумался, как будет действовать во дворце чернобородого.

— Конан,— привлек его внимание шепот шустрого мальчишки, вместе с приятелями нередко исполнявшего мелкие поручения Шелама и киммерийца.

— Ну что?

— Его паланкин направляется сюда!

— Молодец,— похвалил варвар,— завтра приходите, расплачусь.

Конан выскочил из таверны и проулками побежал к потайной двери, выходящей на задний двор: не желая поднимать лишнего шума, он решил встретить лысого там, где бы их никто не увидел. Когда шестеро невольников в окружении стражи принесли носилки и управляющий, раздвинув занавеси, уже собрался было выйти, варвар метнулся к нему. Стражники знали киммерийца и не придали значения тому, что он захотел побеседовать с хозяином — на это, собственно, и рассчитывал Конан.

— Чего тебе, киммериец? — важно спросил управляющий.

— Срочное дело к твоему господину,— ответил Конан,— давай поговорим внутри.

Ничего не подозревавший толстяк допустил промашку и пригласил варвара, а когда занавеси задернулись, почувствовал, что к горлу приставлен нож.

— Жить хочешь?

— Да, да,— закивал головой лысый.

— Тогда давай во дворец, и не вздумай поднять шум!

Когда паланкин поднесли к дворцовому крыльцу, Конан, для устрашения чуть сдавив рукой горло управляющего — у того глаза на лоб полезли,— строго сказал: