Воля бога не может быть нарушена. Нет такой цели, которая оправдает притеснение свободы. Я считаю, что ты должен жить. Большинство считает иначе. Но вас никто не тронет после моей смерти, раз я этого не хотел.

Млеч засмеялся. Он смеялся долго, ощущая свое преимущество перед богами: боги смеяться не умели. Боги всегда были чересчур серьезны и слишком церемонны.

Зато теперь настают времена простых и веселых драк. Мои времена, времена запросто рвать горла и лить горячую кровь, – думал млеч. Он все смеялся и смеялся и ему казалось, что бог, огромный как гора, становится меньше и склоняет голову. Вдруг он замолчал.

– А если мы откопаем и съедим яйцо бога? – спросил он. – Нас ведь убьют.

– Вас не тронут, даже если вы уничтожите все яйца в пустыне Арибииволи.

– Но почему?

– Потому что я не хотел вашей смерти.

– Значит, ты самый высший бог.

– Среди нас нет высших и низших.

– Тогда я обязательно откопаю и съем яйцо, – сказал млеч, – убей меня сейчас или я сделаю это.

– Я подумаю над твоими словами.

– Вы обречены, – сказал голый млеч. – Что толку в вашем всемогуществе, если вы не можете приказать отступнику? Если бы я был богом, я бы запер тебя в пещере и завалил камнями, а всех млечей бы убил. Я бы поотрывал им головы собственными руками.

Млеч зарычал и оскалил желтые клыки. Его губы были очень подвижны.

– Ты сказал, что тебя могут казнить. Но если ты всесилен, то разве тебя убьешь? Разве может бог умереть насильственной смертью?

– Бог гибнет только на поединке, – ответил Арес. – И это его свободный выбор.

Когда бог пьет, озеро мелеет. Когда бог идет редколесьем, он ломает деревья грудью. Когда бог делает шаг, земля вздрагивает и разносит звук далеко вокруг и окрестности тихнут, прислушиваясь, и даже листки осин замирают, пугаясь.

Млеч испугался, услышав шаги бога.