Дриззт улыбнулся хохочущему дварфу, но одно слово тонкого замечания Брунора особенно его затронуло: старый. Он наблюдал за ходом времени, и в то время как у него, долго живущего эльфа, менялся только физический возраст, то, если бы Вульфгар был действительно жив там, в тундре Долины Ледяного Ветра, варвар встречал бы уже свой семидесятый год. Эта действительность глубоко поразила Дриззта.

— Ты все еще любил бы ее, эльф? — внезапно спросил дварф, имея в виду свою потерянную дочь. Дриззт взглянул на него, как будто ему дали пощечину, слишком знакомая вспышка гнева промелькнула в его, некогда безмятежных, глазах.

— Я действительно все еще люблю ее.

— Если бы моя девочка все еще была с нами, я имею в виду, — уточнил Брунор. — Она была бы уже стара, так же как и Вульфгар, и многие сочли бы ее уродливой.

— Многие говорят это о тебе, и говорили, даже когда ты был молод, — язвительно заметил дроу, прерывая абсурдную беседу.

Действительно, Кэтти-бри тоже было бы уже семьдесят лет, если бы она не пострадала в Магической Чуме двадцать четыре года назад. Она была бы старухой, старой, как Вульфгар, но уродливой? Дриззт никогда бы не смог так подумать о своей возлюбленной Кэтти-бри. За все свои сто двенадцать лет жизни дроу не видел никого и ничего более красивого, чем его жена. Её отражение в лавандовых глазах Дриззта не имело несовершенств, независимо от разрушительных действий времени на ее человеческом лице, независимо от шрамов, полученных в битвах, независимо от цвета ее волос. Кэтти-бри всегда была в глазах Дриззта такой, как в тот день, когда он понял, что любит ее, в той давней поездке в далекий южный город Калимпорт, когда они ехали спасать Реджиса.

Реджис. Дриззт вздрогнул, вспомнив хафлинга, второго дорогого друга, потерянного в то время хаоса, когда Король Призраков, предвестник великой тьмы, которая распространилась по всему Торилу, прилетел в храм Парящего Духа, уничтожив одно из самых удивительных строений в мире.