Томм поднял брови, но решил не придавать значения тому, что он посчитал традиционной народной символикой.

– Где производят эту посуду? – спросил он. – В Пеноплане?

Девушка замялась, и Томм почувствовал, что она слегка смущена. Она повернула голову и посмотрела в сторону Кукманкской гряды.

– Печи там, в горах; туда уходят наши праотцы и оттуда приходят сосуды… Больше я ничего не знаю.

Томм осторожно произнес:

– Вы не хотите об этом говорить?

Девушка пожала плечами.

– У меня нет причин что-то скрывать. Просто ми-туун боятся гончаров, мысли о них наводят грусть.

– Но почему?

Девушка скорчила рожицу.

– Никто не знает, что находится за первым холмом. Иногда видно, как там горят печи, и еще время от времени, когда нет мертвых, гончары забирают живых.

Томм подумал, что, если это правда, дело требует вмешательства Управления вплоть до применения военной силы.

– Кто эти гончары?

– Вон, – сказала девушка и показала пальцем. – Вон гончар.

Томм посмотрел туда, куда указывал палец, и увидел скачущего человека. Он был выше ростом и крупнее, чем ми-туун. Человек был закутан в длинный серый бурнус, и Томм не мог как следует его разглядеть, но подметил бледную кожу и рыжевато-каштановые волосы. Томм обратил внимание на полные корзины, навьюченные на животное.

– Что он везет?

– Рыбу, бумагу, ткани, масло – он меняет посуду на разные товары.

Томм поднял свое снаряжение для борьбы с вредителями.

– Я собираюсь на днях навестить гончаров.

– Не надо, – проговорила девушка.

– Почему?

– Это очень опасно. Они жестокие, скрытные…

Томм улыбнулся.

– Я буду осторожен.

Когда Томм вернулся в Управление, Ковилл дремал, раскинувшись в плетеном шезлонге. При виде Томма он встряхнулся и сел.

– Где вас черт носит? Я велел к сегодняшнему дню подготовить расчеты по электростанции.