Священник наклонился над Конором и внимательно осмотрел его рану, перевязанную набухшими от крови холщовыми тряпками. Никаких сомнений у него больше не оставалось. Отец Ноэль опустил глаза и осенил себя крестным знамением.

— Во имя отца, и сына, и святого духа, — тихо произнес он на латыни. — Аминь.

Лора наклонилась над Конором и провела рукой по его влажным волосам. Полными слез глазами она взглянула на священника, словно отказываясь верить в то, что он сказал.

— Что?

Ноэль покачал головой.

— Всё кончено.

— Нет, — вскрикнула она и уронила голову на грудь лежавшего без движения Конора.

Священник отступил в сторону.

— Сегодня многие умирают, — мрачно сказал он. — Я должен быть рядом со всеми.

Он низко склонил голову и вышел из хижины. Лора рыдала на груди умирающего Конора. Ангус несколько мгновений смотрел в землю, затем поднял голову и негромко, но властно сказал:

— Тихо!

Девушка зарыдала еще сильнее. Ангус положил руку ей на плечо и произнес:

— Он горец, божьей милостью. Женщина не должна оплакивать его.

Словно не услыхав его слов, девушка рыдала всё сильнеё и сильнее. Конор широко раскрытыми глазами смотрел в потолок. Однако он еще был жив. Грудь его равномерно вздымалась, а в мозгу звенела одна-единственная мысль: «Почему я еще не, умер?…»

Несмотря на поздний вечерний час, в подземном гараже было многолюдно и шумно. Несколько полицейских без особого успеха пытались вытолкать за границы оцепленного участка многочисленных репортеров, зевак и хозяев стоявших в гараже автомобилей. Соревнования по кэтчу уже закончились, и зрители разъезжались по домам. Однако некоторым из них не повезло. Их машины оказались именно здесь.

Полицейские в штатском сгрудились вокруг обезглавленного трупа мужчины в строгом темном костюме. Голова лежала здесь же, в метре от убитого. Лейтенант Фрэнк Маршалл, пожилой грузный мужчина в сером плаще, стоял рядом с трупом и задумчиво отхлебывал горячий кофе из пластикового стаканчика. Он многое видел на своем веку, но этот случай был первым в его практике.