Бывший хранитель отвернулся от пещеры. Он глядел в сторону Моря соли, и наблюдал в себе борьбу двух желаний. Одно — было броситься в пещеру, другое — уносить от неё ноги. Победило желание сидельца. Он выбрал свободу.

Но едва хранитель бросился бежать в сторону Моря соли, как трижды споткнулся, и теперь сидел на каменистой земле, глядел в безоблачное небо, и широко улыбался.

— Что ж, — согласился он с кем-то, — пойдём, увидим того, кто овладеет этим сокровищем. Быть может, и нет никого вовсе? Может, это проделки коз, пасущихся неподалёку? Говорят, именно в козах скрывается сатан.

Приближаясь к пещере, он перешел на шёпот:

— Так или иначе, наши пути со свитками обязаны будут разойтись. Так почему не здесь? В этом самом месте, названном Перекрёстком судьбы? И всё же, я не могу себе представить свою жизнь без них. Особенно теперь. Я, конечно же, буду приглядывать за ними. Но мне будет без них тоскливо.

— Ангел Жизни Вечной! Ходящий пред Ангелами да научится воспарять превыше туч! — Произнёс хранитель, и вознёсся к небесам, и в них пропал. Точно унёс его тот самый Ангел Жизни Вечной. Но не прошло и мгновения, как хранителя вернули обратно, и он со всех ног кинулся к пещере. Он мчался со всех ног к свиткам, в которых всё ещё существовал его мир. И был ещё живым и страстным, и в нём можно было ещё что-то изменить. Хотя бы в финале.

Едва хранитель поднял голову над овальным входом, как рапира солнечного луча коснулась свитка. Кожа тлела, пузырилась, уступая огню, который породил невиданное сияние. Хранитель в панике бросился в лаз. Сразу же, у входа, он наткнулся на подростка, который в слезах и панике метался по пещере.

«Так это ему теперь принадлежит надежда детей Света?» — с ужасом подумал он, глядя на ослепшего от сияния ребёнка, не сумеющего защитить ни себя самого, ни своих разбежавшихся коз, ни подаренных судьбой сокровищ.