— А сколь слуг то у тебя?

— Слуг? — удивился поручик. — Да помилуй, князь. Откуда слуги-то? Жалование-то всего 10 рублев, да и то сколь времени не плачено. Один денщик Данилка. Вот все мои слуги.

— Вот с ним и поедешь.

Поручик опешил и несколько минут молчал.

— Чего молчишь? — строго спросил Меншиков.

— А того молчу, что ты шутишь со мной, князь. Да в нынешнее время и сотней золотых червонцев выходить опасно. А то миллион! Я такие деньжищи и во снах не видывал. А ты предлагаешь мне с такими деньжищами вдвоем со слугой ехать!

— Поручик, — решительно тряхнул головой Меньшиков, — пойми, если большой эскорт снарядить, враги дознаются, что я золото прячу. Царь фискалов пошлет по следу, а среди них есть такие черти, что и со дна Невы достанут. Ежели малый эскорт снарядить, то тебя дорогой ограбят. Шиши сейчас так и шныряют. А так едут офицер с денщиком. Чего при них есть-то? Ведь не генерал путешествует, а поручик. Для тебя приготовят старую двуколку. А её как разбойники увидят, так не то, что ограбят — сами подадут тебе на бедность. Смекаешь?

— Ну, голова у тебя, князь! А ведь верно-то! Так никто и не догадается, — стукнул себя ладонью по лбу поручик.

— Сделаешь все, как сказал, получишь награду. Коли я снова в фавор войду — майором гвардии станешь.

— Рад служить, ваша светлость.

— Мое слово тоже крепкое, поручик. Ты покудова мундирчик-то свой не меняй. Он как раз то, что надобно. Рвань-рванью.

— Да и нет у меня, князь, иного мундира.

— Возвернешся — будет…

Тайна в XX веке

Год 1925-й.

В кабинете начальника ГПУ на неказистом стуле устроился профессор Глеб Александрович Арсеньев, человек лет 55-ти, худощавого сложения, с удлиненным лицом и крючковатым носом на котором висели старые очки.

Молодой следователь ГПУ, подтянутый, в новой с иголочки форме, сидел за столом и писал что-то на листке бумаги. На профессора он не обращал никакого внимания…..