— Какие блага нужны мертвым душам? — не удержался я.

— Скоро узнаешь, — улыбнулась Девушка-Смерть. — Кажется, я все-таки стану твоей.

Мне это не понравилось, и я начал зондировать свое будущее положение.

— А почему бы тебе не наделить всех всем… — задумчиво произнес я.

— Вот это и было бы скучно, — жестко сказал черный властелин. — Любая игра имеет приз, за который надо бороться умом, силой или хитростью. В любой игре есть счастливчики и неудачники. Ты же предлагаешь несусветную чушь. Идет большая игра, где в самом начале ты имеешь минимальные шансы ее продолжить. Но только тебе удалось хоть чем-нибудь себя проявить, как ты получаешь невидимый знак отличия и поднимаешься на незримую ступеньку. Теперь ты уже выше других, только сам об этом не знаешь. И в тех ситуациях, где пустота поглощает миллионы, ты чудом вывертываешься и выживаешь. «Судьба», — разводишь руками ты. «Везунчик», — говорят другие. А это просто мне жаль расставаться с личностью, проявившей себя в делах, неважно в каких, добрых или злых. Ты не ждешь, а участвуешь и пустота только безвольно клацает зубами, хотя ей иногда и удается заполучить лакомый кусочек. Всегда есть шанс уйти в пустоту, да только у тех, кто вверху, он неизмеримо меньше, чем у стоящих возле подножья…

Грозный голос замолк.

— Ну и играл бы себе, — заметил я. — Зачем тебе моя жена?

— Вдвоем играть интереснее. Появляется элемент неожиданности. Мои любимчики безразличны для нее, а ее для меня.

Разговор не получался. Впрочем, мне уже было все равно. Я уже подобрался к Свете и хотел ухватить ее за плечо. Сумеречное сияние стрельнуло жгучими искрами и невидимая сила отбросила меня обратно.

— Ты нарушаешь правила! — вскричала Девушка-Смерть.

— Какие, к черту, правила! — возмутился я.

— В давние времена, — терпеливо, словно щенку, с постоянной завидностью делающему лужу в коридоре, начал объяснение хозяин замка, — слабаки, не желающие рисковать, приняли правила, по которым, если чья-нибудь невеста два раза похищалась в день свадьбы, то третий раз украсть ее имели полное право те, чье бесконечное ожидание подходило к пределу.