Рано утром в первую пятницу июня месяца Михалка, как всегда, проснулся с привычно тяжелой головой. Как был нечесан и неумыт, он выволокся за дверь по нужде и вдруг замер в неудобной позе, прислушиваясь к незнакомому звуку. Громкий треск вперемежку с могучим кудахтаньем невообразимо гигантской курицы доносился до слуха изумленного сторожа. Звук шел сверху. Михаил поднял голову и увидел, как пробив белесую тучу и взблеснув под косыми лучами восходящего солнца, к земле мчался странный летательный аппарат. Был он похож на гигантскую детскую юлу, только не ярко окрашенную, а серебристо-серую.

Аппарат вошел в колеблющиеся струи тумана, хрустнул опорами, будто сломался сухой сук, и замер.

Михалка прекрасно видел всю эту картину, ведь космический корабль приземлился неподалеку от совхозного яблоневого сада, почти рядом с кладбищенской оградой.

Рука сторожа привычно метнулась ко лбу для свершения крестного знамения, но тут же опустилась, потому что опытный старичок сразу уразумел, что перед ним самый что ни на есть обычный космический корабль.

Надо было срочно встречать гостей. Михалка заторопился, как мог. Он заковылял в чуланчик в надежде найти там транспарант "Добро пожаловать", который он когда-то по пьяной лавочке содрал с Дома культуры и повесил на ворота кладбища. Чистота и благородство его помыслов не были по достоинству оценены руководством.

Председатель горсовета Иванов Никодим Осипович, узнав об экспроприаторской акции сторожа, осерчал и приказал транспарант снять.

Сильно обидевшись на начальство, Михалка транспарант все же снял, но Дому культуры его не отдал, а положил в чуланчик, где он валялся и теперь под кучей всякого хлама.

Смахивая с лица паутину и ежесекундно икая, сторож вылез через дырку в заборе за пределы кладбища. Там он стал невдалеке от аппарата, развернул транспарант и, держа его перед собой, как американский безработный на демонстрации, приготовился ждать.