Прокопеня на секунду ослеп от вспышек фотоаппаратов и юпитеров киношников, и практически на ощупь, в полном замешательстве спустился по ступенькам, краешком сознания улавливая слова о милицейском и правовом беспределе, царящих в городе Н., с молчаливого одобрения коррумпированной власти, — это Константин Монаков импозантно поправляя шарф, и расположившись на крыльце милиции как на трибуне, произносил очередную предвыборную речь прямо в журналистские микрофоны.

— Ну, ты Доктор, просто красавец, — непонятно откуда взявшийся парнишка дружелюбно хлопнул Прокопеню по плечу и протянул ему сигарету.

— Я бросил, — неуверенно сказал Прокопеня, махнул рукой взял сигарету и закурил. К ним подошел Ал, в руках у него была серебристо белая куртка, а лицо его было сосредоточенным и серьезным.

— Надень, — он протянул куртку парнишке, — и иди, спустись с крылечка, Монаков уже почти все сказал, а свет как раз очень удачно расположен.

— На кого я в ней буду похож? На гребенного Маленького Принца? На голубочка Оскара Уайльда? На Джона Ленона времен «Белого альбома», а может на Уинстона Черчеля в молодые годы? — капризничал парнишка, все же облачаясь а куртку. Дюжина прочитанных им книг видимо была отобрана с большим вкусом.

Ал поморщился и пояснил:

— Нет, Уинстон Черчиль не есть знаковая фигура в общественном сознании. Ты будешь похож на ангела. Это хорошо с точки зрения характерного для населения массового интереса к дешевому мистицизму и религии. Даже у президента Путина есть духовник. Ангел, в отличии от Джона Ленона, положительно маркированный символ даже для атеистической части электората.

— Да не быкуй ты, Сергеич, Ал — хоть водку и не пьет, но мужик грамотный, — к дискуссии присоединился Монаков, завершивший свое показательное выступление и для восстановления сил отхлебывавший прямо из бутылки пиво, вон из меня тоже Жиглов, — он хлопнул себя по внушительному животу, — как из пивной бочки балерина, — а ведь как рейтинг — то после этого плаката подскочил, просто зашкаливает!