Сергеич профессионально принимал растущий поток ставок — к нему начали подходили люди из-за соседних столиков и даже кто-то из охраны ресторана. Монаков, отвлекся от зрелища и полушепотом обратился к Прокопени, который наблюдал за импровизированным казино:

— Вот, Сергеич, до чего умный человек, даже ведь не записывает. Ему бы спутники запускать! Памяти — феноменальной, в карты играет — что Каспаров в шахматы, только лучше, а вот свелся со Звягиным, вундеркинд, и теперь мультфильмы прямо в голове смотрит, не включая телевизора…

Монаков не договорил — помещение огласил пронзительный женский визг, и на сцену где Ал продолжал демонстрировать сложные танцевальные па, с визгом вскарабкалась пышненькая миниатюрная блондинка, в полупрозрачном розовом платье со множеством воланов и сложных драпировок, в массе золотых колец и увесистых цепочек, и быстро цокая неправдоподобно высокими каблуками решительно направилась к Алу.

Понять даму, было можно — Ал, обладатель замечательной пропорциональной фигуры, был одет только в длинные черные шелковые носки, изящные остроносые туфли, часы, и предмет туалета, спереди напоминавший плавки, тигровой окраски. Но это был всего лишь небольшой лоскутик, который держался на срамном месте исключительно благодаря трем тоненьким кожаным ремешкам, которые были скреплены над полностью голыми ягодицами золотистым кружком небольшого диаметра. Прокопени было как то не удобно принародно разглядывать голую мужскую задницу, и он сконцентрировал внимание на кружке, даже определил на нем логотип Версаче. Ал, не обращая особого внимания на стремительную даму, ещё раз съехал по шесту — Игорь Николаевич невольно уперся взглядом в небольшую татуировку на внутренней стороне его бедра — на ней змея обвивала тонкий клинок.

Смущенный Прокопеня отвернулся в сторону, Сергеич уже начал выплачивать по ставкам, потому что Ал остановился, и раздраженно пытался отобрать у экзальтированной поклонницы свою рубашку, которую она подобрала пока бежала по сцене, и теперь прятала за спиной.