Очнулся Антон лежащим на мягком, как лебединый пух, диване со связанными за спиной руками. Он был разут, а кожаная "комиссарская" куртка висела на спинке вычурного стула. На сиденье лежала кожаная кепка. Для удобства под голову Антона была положена огромная подушка, а на ноги, дабы не зябли без портянок-то, наброшен клетчатый плед.

   Толян сидел на диване же, малость потеснив Шепталова. Впрочем, диван был настолько широк, что места вполне хватило для обоих. Валютчики Зинаида и Степан располагались в креслах.

   На журнальном столике перед ними стояли четыре бутылки разнообразных водок, вскрытые баночки черной и красной икры, в тарелках лежали ломтики янтарного балыка, нарезанная буженина, конечно же хлеб, в большой коробке - конфеты и в вазе - разнообразнейшие фрукты. Рядом с вазой покоился маузер в кобуре. Стыды.

   Антон, ругаясь про себя, начал высвобождать руки, благо тот, кто их связывал, сделал это без знания дела.

   - Чекист-то очухался, - заметила Зинаида.

   Вот язва приметливая.

   - Знаю, - отозвался Толян и, повернувшись к Шепталову, спросил: - Больше не будешь за пушку хвататься?

   Антон промолчал.

   - Ты хоть знаешь, какой год на дворе? - осведомился Толян.

   - Какой?

   Толян назвал, после чего Антон почувствовал себя проколотым воздушным шариком, из которого стремительно выходит воздух. Вот тебе и выездной артист, вот тебе и маловразумительный жаргончик, вот тебе и ставшая такой диковинной набережная. Черт вас всех возьми. Чертяка вас всех забери. И что же теперь делать?

   - И что же теперь делать? - пробормотал Антон.

   - Сначала мы тебя помоем, - хихикая, сказала грудастая Зинаида. - И портяночки простирнём. А то дух от тебя, как от козла.

   Вот же ж стерва занудливая.

======

   Утром Антон был хмур и молчалив. Очень ему не понравился вчерашний разговор, затянувшийся до двух ночи. Толян, похмыкивая, вываливал такое, от чего волосы вставали дыбом.