— Пушкина застрелил Дантес! — взревел я, — Уж в этом то ты меня разубеждать не станешь?

— Да, — спокойно согласилась Смерть, — Только Саша его сам б этом попросил. Дантес, бедняга, так переживал, они, ведь, лучшими друзьями были… Но Саша сказал ему, что последнюю волю умирающего надо уважать, даже если из-за этой последней воли он и станет умирающим, и Дантес все же выстрелил… Знал бы Саша, на что его обрекает! На всемирную славу, и далеко не самую приятную.

— М-да… — пробормотал я, хрустя соленым огурцом.

— А на счет того, что самоубийцы — трусы, то я и тут я тебе возражу. Давай рассуждать логически, ведь ты же логик? Технарь, да? Что ты выберешь, войти в клетку с тигром, или войти в темную пещеру, из которой доносятся странные звуки?

— Не знаю… — задумался я, — Наверное, все же войду к тигру, и буду молиться о том, чтобы он был сыт.

— Лучше страх, который уже знаком, не так ли? Как ведет себя тигр ты примерно представляешь, и понимаешь, что если он сыт, то у тебя есть шанс остаться в живых. А кто там, в пещере, тебе неведомо. Неизвестность пугает…

— Пугает…

— А теперь вернемся обратно к жизни. Допустим, у тебя жизнь хреновая.

— Хреновая!!! — раздосадовано протянул я, — Аж жить не хочется!

— Во! А говорил, умирать не хочешь.

— Хочу! — икнув, сказал я, — За тобой, Смертушка, хоть на тот свет!

— Так вот, допустим, что жизнь у тебя хреновая, и за каждым углом тебя ждет очередная пакость.

— Ждет!!! — согласился я, тяпнув еще стопарик. Водка пошла хорошо, будто вода. Или это и была вода? Опять Смертушка пошутила…

— Но ты, ведь, знаешь, что она тебя ждет, не так ли? А если ты решаешься покончить жизнь самоубийством, то откуда тебе знать, что ждет тебя там?