— Отличный. Но с одной маленькой поправкой – тебе никогда не победить Сестер–охотниц.

Меня выводили из равновесия не столько слова Художника, сколько его развязанная, нагловатая манера держаться.

— Глупые девчонки и подумать не могли, что время главной битвы наступит совсем скоро! Согласись, вы не готовы к ней. Ни ты, ни эта, как ее… Нина Флореску, если память не изменяет. Но, к счастью, вам не придется потерпеть фиаско в решающем сражении, ибо старшая Сестра не доживет до него. Я обменял твою жизнь на ее. Нина знает условия – она придет в условленное место, якобы для переговоров, и останется там навсегда. Ты же получишь свободу, — Художник посмотрел на часы. – Сожалею, но у меня свидание. Скоро я вернусь с головой Охотницы. Счастливо оставаться!

Хлопнула тяжелая дверь, заскрежетал засов, затрепетал на сквозняке огонек свечи. Оставшись одна, я не медля ни секунды, занялась наручниками, пытаясь избавиться от этого отвратительного «браслета» на левом запястье.

7 — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —

Свеча давно сгорела, попытки освободиться ничего не дали, мне оставалось только сидеть в полной темноте и ждать непонятно чего. Не знаю, сколько прошло времени, как вдруг абсолютную, непроницаемую тишину подземелья нарушили негромкие шаги… Я вновь дернула руку, инстинктивно пытаясь отделаться от наручников. Самое страшное в подобных ситуациях – чувство беспомощности, понимание того, что полностью находишься в чужой власти. Дверь открылась, в лицо ударил свет фонаря…

— Яна!

— Нина! – радость мгновенно сменил страх за Сестру. – Это ловушка! Осторожно!

— Не паникуй! Художник ждет меня совсем в другом месте. Он думает, что имеет дело с глупыми малолетками.