Сестра ловко расстегнула наручники, помогла подняться, и мы побежали к выходу. Догадка оказалась верна – Художник держал меня в подвале, однако подвал этот находился не в городе, а в каком–то безлюдном месте. Крутая лестница привела нас в развалины, почти неразличимые среди буйно разросшихся кустов, над головами сурово шумели старые деревья, было очень темно, и накрапывал дождь.

— Где мы?

— Довольно далеко от города. В горах. Если бы я раньше не вычислила это место, никогда бы тебя не нашла.

Пятно света скользило по опавшей листве, выхватывало из темноты потемневшие от влаги стволы деревьев, Нина уверено шла вперед.

— Художник приехал в Сигишоару около месяца назад, — на ходу рассказывала она. – Как ты понимаешь, я не знала его в лицо, но, заглянув в паноптикум, и увидев все эти восковые мерзости, догадалась, с кем имею дело. А он ничего не заподозрил, приняв меня за обычную девчонку. Я начала слежку и вышла на этот тайник. Кстати, последнюю неделю музей был закрыт, и Художника нигде не было видно.

— Вероятно, он знал, когда я приеду, и все это время следовал за мной. Я видела его возле Брашова в ночь Хэллоуина.

Погода была довольно теплой, но внезапно налетавшие порывы ветра продували насквозь. Конечно, Сестрам–охотницам нечего было бояться, но окружавшая нас обстановка вызывала страх. Зловещий шепот деревьев, непроглядная темнота, окружавшая нас со всех сторон, неведомые опасности, подстерегавшие на каждом шагу, доводили меня до дрожи. Уж лучше было идти в полной темноте – фонарь в руке Сестры превратился в маяк, притягивающий неприятности, и я чувствовала себя так, будто нахожусь на сцене под пристальными взглядами сотен недобрых глаз.

— Наш общий «друг» полагал, что глупая малышка, коей он меня считает, с покорностью овцы придет в условленное место, где и погибнет, но не все в жизни идет гладко. Сразу после его звонка, я рванула сюда, в полной уверенности, что он прячет тебя в этих развалинах. С тобой проблем не возникло, но остальные…