- Вечереет, - сказала она. Помолчала; я любовался. - Сейчас мы к Бебрисцихе уже не поедем, конечно.

- У меня и впрямь оказались иные виды на вторую половину дня.

Она не ответила. Наверное, уже не помнила этих своих слов.

- Но завтра с утра, - мечтательно произнесла она, помедлив. Подумать только, целую неделю будем здесь! Я так благодарна тебе.

И вдруг, вскинув руки, закружилась по комнате. Иссиня-черные волосы разлетались стремительной каруселью, грудь искусительно трепетала. Уже опять хотелось стиснуть ее ладонью.

- Как хорошо! Как хорошо! Я счаст-ли-вая!

"Получением сего..."

Уже не помню! Не помню!

- Чудесные букеты ты сделала.

- Что-что, а уж это я умею, - она повернулась ко мне и чуть удивленно глянула исподлобья. Будто для нее сюрпризом оказалось: я смотрю на нее, а не на букеты. - Как ты смотришь...

- Хорошо. Я на Лизу похожа?

Горло перехватило. Я сглотнул.

- Совсем не похожа.

- А в постели похожа?

- Совсем не похожа.

- Ты по разному чувствуешь со мной и с нею?

- Совсем по разному.

- Не все равно?

- Нет.

- Ты был с ней счастлив, пока мы не налетели друг на друга?

- Я и сейчас с ней счастлив. И с тобой счастлив.

Она улыбнулась чуть презрительно.

- Тебе надо было принимать магометанство, а не коммунизм.

- Тогда я не смог бы пить вина.

- Ой, дура я дура! - она всплеснула руками. - Лезу с разговорами, а мужик, естественно, еще дернуть хочет! Давай я накину что-нибудь и сбегаю вниз, там на столе оставалась еще бутылка.

- Ты слишком заботлива.

- Не бывает "Слишком". Еще древние вещали: благородная женщина после близости должна заботится о возлюбленном, как мать о ребенке - ибо женщина в близости рождается, а мужчина умирает. И спортсменами подмечено: после этого дела показатели у женщин улучшаются, а у мужчин - фюить!