Что-то произошло на границе, Ася… — тихий голос Филимона только прибавлял жути, а мне еще предстояло пройти очень близко от этого существа и, следуя правилу деда, я пошла, стараясь отвлечься от тупого страха, тем, что следила за тропой… Спокойно… А не посмотреть на него вблизи я просто не могла, я должна была это сделать, в конце концов я так понимала слово граница… Тропа в этом месте делала крутой поворот, узловатая фигура нависала над тропой. Теперь, рядом я могла разглядеть каждую странно черную мышцу этого скрученного тела. Филимон спрятался в карман и не высовывался, а только что-то бубнил оттуда. Когда я приостановилась, он вдруг завизжал из кармана:

— Не смотри на него… Мимо… иди мимо!!!

Это меня как ошпарило, ведь не знаю еще ничего, а лезу… Ускорив шаг, я почувствовала, что ноги-то мои увязают, это на тропе-то… но дедова выучка помогла, — не паниковать!!! Не дергаться!!! Постепенно начав удаляться от зловещего места, я услышала… глухой, протяжный… вздох? Такой звук иногда издают болота…, но не в это время года, когда они сильно высыхают, нет, это был… долгий, разочарованный вздох. По спине пробежал холодок. Идти. Надо идти. День уже клонился к вечеру, до заимки — не меньше часа пути, а еще неизвестно какие сюрпризы ждут впереди.

2

В этот раз идти было очень тяжело, я шла, наклонившись вперед, словно преодолевая сильный ветер. Вокруг же стояла такая тишина, будто все вымерло враз, и ни ветерка…Время тянулось медленно… Или мне это казалось… Надо было сделать остановку.

Выбрав место посуше, я встала, прислонившись спиной к покривившейся осине, которая на этом маленьком клочке твердой суши зацепилась и сумела даже покрыться листочками в отличие от своих менее удачливых подруг, уже сгнивших давно.

— Филимон, вылазь — есть разговор. — Мне надо было получить хоть какие-то объяснения.

Его крысинное личико выглядело очень озабоченным. Я подставила ему ладонь, он взобрался на нее и виновато взглянул на меня.